petropavel

По совету уважаемого

imil начал читать Криптономикон.

Начало книги доставило настолько не на шутку, что я нашёл на lib.ru эту книгу и первую главу разослал почитать коллегам-банкирам. В первую очередь в отдел корр.счетов.

----------------------------------------------------------------------------
Шанхай, 16.45, пятница, 28 ноября 1941 г. Бобби Шафто и еще пяток
морпехов в грузовике смотрят на Цзюцзянскую дорогу, куда только что вылетели
с риском перевернуться. Справа собор, значит, они -- в скольких? в двух? --
кварталах от Банда, где их груз ждет канонерка Янцзыйского Речного Патруля.
Одна загвоздка -- в этих двух кварталах живут примерно пять миллионов
китайцев.
....... (skip) .......
Однако Бобби Шафто упомянул бамбуковую рощу (он сочинял хайку - прим.)
не для красного словца, чтобы удивить своих в Окономовоке восточным
колоритом. Перед грузовиком дохренища бамбука, десятки легких временных
шлагбаумов преграждают дорогу к реке, потому что офицеры ...
спланировали этот маленький бросок без учета фактора пятницы. Как объяснил
бы им Бобби Шафто -- если б его удосужились спросить, -- дорога пролегает
через банковский район. Здесь вам и Гонконгский Банк, и Шанхайский, и,
разумеется, Сити банк, Чейз Манхэттен банк, Банк оф Америка, ББМЕ,
Сельскохозяйственный банк Китая и еще куча занюханных провинциальных банков.
Часть из них имеют контракты от недобитого китайского правительства на
печатание денег. Дело, видать, не шибко прибыльное, поэтому деньги из
экономии печатают на старых газетах. Можно разобрать прошлогодние новости и
счет матчей в поло под яркими цифрами и картинками, превращающими куски
резаной бумаги в легальное платежное средство.
Как известно каждому рикше и разносчику в Шанхае, контракт на печатание
денег предполагает, что банк обеспечивает бумажки таким то и таким то
количеством серебра; любой может войти в банк на Цзюцзянской дороге,
шваркнуть на прилавок груду купюр и (при условии, что они отпечатаны этим
банком) получить за них настоящее металлическое серебро.
Если бы Китай в это самое время не четвертовала Япония, правительство,
вероятно, отправляло бы в банки аудиторов проверять, сколько в сейфах
серебра, и все было бы чин чинарем. Однако сейчас за честностью банков
следят только другие банки. Вот как это делается: в ходе нормальных деловых
операций куча бумажек проходит через окошки (скажем) Чейз Манхэттен банка.
Их уносят в заднюю комнату и сортируют, бросая в картонные коробки (примерно
два квадратных фута, ярд глубиной, с веревками по четырем углам). Все деньги
(скажем) Банк оф Америка сваливают в одну коробку, Сити банка -- в другую.
Потом, под вечер пятницы, зовут кули. У каждого кули, или у каждой пары
кули, есть свой длинный бамбуковый шест; кули без шеста -- все равно что
морпех без начищенного штыка. Они продевают шесты в петли по углам коробки,
затем подлезают каждый под свой конец шеста и поднимают коробку. Кули должны
шагать в такт, не то коробка раскачается и все высыпется. Поэтому,
направляясь к банку, название которого указано на купюрах, они поют и
переставляют ноги в такт песне. Шест длинный, кули далеко друг от друга,
петь приходится громко, и, разумеется, каждая пара на улице поет свою песню,
стараясь перекричать остальных, чтобы не сбиться с шагу.
В пятницу вечером, за десять минут до закрытия, двери многих банков
распахиваются и входят поющие кули, как какой нибудь хор в сраном
бродвейском мюзикле, шваркают коробки с мятыми ассигнациями и требуют деньги
на бочку. Все банки сводят расчеты в конце недели. Иногда они делают это
одновременно, особенно в такой день, как 28 ноября 1941 года, когда даже
простому морпеху Шафто ясно, что настоящее серебро лучше груды резаных
бумаг.
Вот почему, хотя нормальные пешеходы, торговцы с тачками и озверевшие
полицейские сикхи, разбегаются с дороги и вжимаются в стены клубов, борделей
и магазинов на Цзюцзянской дороге, Бобби Шафто и прочие морпехи по прежнему
не видят канонерки за горизонтальным лесом бамбуковых шестов. Не слышат
гудков своего грузовика за пульсирующей пентатонической какофонией. Это не
просто пятничная банковская лихорадка. Это последний расчет перед тем, как
все восточное полушарие займется огнем. Миллионы обязательств на подтирках
будут обменены или пропадут в следующие десять минут; настоящее серебро или
золото перейдет из рук в руки или останется на месте. Своего рода финансовый
Судный день.
...... (skip) ......
-- Бля я я я! -- вопит рядовой Уайли. Только несколько кули убрались с
дороги, остальные даже не видят грузовик. Со стороны реки доносится грохот,
как будто Бог ломает о колено бамбуковый шест в милю толщиной. Через
полсекунды на улице ни одного кули, лишь куча коробок да бамбуковые шесты
подрагивают и звенят о мостовую, словно колокольчики на ветру. Над
канонеркой -- мохнатый гриб серого дыма. Уайли врубает максимальную скорость
и газует. Шафто вжимается в дверцу, наклоняет голову и надеется, что каска
времен Первой мировой не подкачает. Коробки с деньгами лопаются и
рассыпаются под колесами. Шафто смотрит сквозь денежную пургу и видит
исполинские бамбуковые шесты, кувырком летящие к набережной.